Я не стал спорить. Может быть, когда мы прибудем, я смогу сделать еще одну попытку к бегству, используя пистолет. Однако эта мысль меня не очень утешала. А что мне делать потом? В этом Империуме Винтера? Что мне нужно, так это обратный билет домой! Я подумал о родной земле, как о мире В-1-три, и понял, что начинаю принимать теорию Винтера. Подойдя к столу, я сделал большой глоток из голубой бутылки. - Почему мы не взрываемся, когда пересекаем какую-нибудь из этих опустошенных линий, или не сгораем, пересекая горячие миры? - спросил я капитана. - Предположим, что мы вздумали бы выглянуть наружу, туда, где вы фотографировали обломки скал. - Мы не засиживаемся ни в одном из этих миров слишком долго, приятель, - пояснил Винтер. - На каждой из этих линий мы находимся бесконечно малый промежуток времени. Следовательно, у нас нет возможности вступить в физический контакт с окружающей средой. - А как же вы тогда фотографируете и используете свои коммуникаторы? - Камеры остаются внутри поля. Снимок по существу является смещением экспозиций на всех линиях, которые мы пересекаем в момент съемки. Эти линии едва отличаются друг от друга, конечно, и поэтому снимки совершенно отчетливы. Наши же коммуникаторы используют что-то вроде генератора волн, распространяющего передачу. - Винтер, - сказал я, - все это чрезвычайно интересно, но у меня складывается впечатление, что вы невысоко цените людей, как таковых. Я думаю, что вы, возможно, планируете использовать меня в каком-то нужном нам эксперименте, а затем выбросить; зашвырнете и одну из этих груд космического лома, которые показывали на снимках. И эта бурда в голубой бутылке утешает меня совсем не настолько, чтобы вышибить мысли из моей головы. - Боже упаси, приятель, Винтер резко выпрямился. - Ничего подобного! Мы далеко не проклятые варвары. Я заверяю вас в этом! Поскольку вы являетесь объектом государственных интересов Империума, вы можете быть уверены, что с вами будут обращаться гуманно и с должным почтением. - Мне не понравились ваши слова о пункте сосредоточения.